Из двух кельтских народов, обитавших на наших ост-ровах, гораздо лучше и полнее сумели сохранить свою ми-фологию гэлы. Иногда мы располагаем настолько подроб-ными рассказами о гэльских божествах, что их вполне можно сопоставить с мифами греческих поэтов об эллин-ских богах, с преданиями об индийских дэвах из "Ригведы" или с норвежским Эзиром, о котором упоминают Старшая и Младшая Эдды. Таким образом, древнеирландские ману-скрипты донесли до нас обширные сведения, позволяю-щие с достаточной ясностью представить себе образы этих богов. Они, как и следовало ожидать, весьма и весьма схожи с божественными иерархиями других арийских на-родов.

Мы знаем, что эти боги разделены на два противопо-ложных лагеря. Такое разделение характерно для всех арий-ских религий. Подобно тому, как олимпийские боги сра-жались с титанами, Эзир - с йотунами, а дэвы - с асурами, в гэльском царстве духов также существуют два враждую-щих друг с другом небесных воинства. На одной стороне сражаются боги дня, света, жизни, плодородия, мудрости и добра, на другой - демоны ночи, мрака, смерти, бесплодия и зла. К первым относились великие духи, символизи-рующие созидательные и позитивные аспекты природы и Деятельности человека; в число их противников входили враждебные силы, кроющиеся за такими негативными яв-лениями, как ураганы и морозы, засуха и болезни. Боги первой группы принадлежали к семье богов, собравшихся вокруг богини по имени Дану, которой они были обязаны своим общим названием " Туатха Де Дадаан", "племя" или"народ богини Дану". Божества второй группировались во-круг богини по имени Домну. Их царь, Индех, считался ее сыном, и поэтому все они именовались "богами Домну". Слово "Домну", по всей видимости, означает "пропасть" или "морская бездна"; такое же значение имеет и хорошо известное слово "фомори", происходящее от двух гэльских слов, означающих "подводный мир". Необъятный водный простор всегда воспринимался кельтами как своего рода символ первобытной древности. В их сознании он ассоци-ировался с пустотой, мраком и чудовищными монстра-ми - то есть понятиями, составляющими полную антитезу земле, небу и солнцу.

Таким образом, фоморы считались существами более древними, чем боги, от рук которых им предстояло в конце концов погибнуть. Потомки "Хаоса" и "Старухи-ночи", они по большей части были громадными и уродливыми созданиями. У некоторых из них было всего по одной руке и ноге; на плечах у других красовались головы коз, лошадей или быков. Самым известным и, пожалуй, наиболее ужас-ным среди них был Балор, отцом которого, по преданию, считался некий Буарайнех, то есть "быкоголовый", в чьем облике причудливо сочетались черты двух классических персонажей - Циклопа и Медузы. И хотя у Балора было два глаза, один из них всегда был закрыт, ибо он был на-столько ядовитым, что убивал всякого, на кого падал его взгляд. Это губительное свойство его глаза было не врож-денным, а возникло вследствие одного происшествия. Дви-жимый любопытством, Балор как-то раз заглянул в окно дома, где верные волхвы его отца готовили какое-то кол-довское снадобье, и ядовитый дым от этого варева попал ему прямо в глаз, вследствие чего тот настолько пропитал-ся ядом, что его взгляд стал поистине смертоносным для окружающих. От взгляда этого глаза не было спасения ни богам, ни гигантам, и поэтому боги сохранили Балору жизнь лишь при условии, что его смертоносный глаз всегда будет закрыт. Однако в дни решающих битв Балор становился напротив врагов, поднимал веко на своем страшном глазе и беспощадно истреблял все, на что устремлялся его взор. В Ирландии до сир пор жива память о Балоре и его ужас-ном глазе; выражение "глаз Балора", бытующее в ирланд-ском фольклоре, соответствует фразе "дьявольский глаз", распространенной в других культурах. В древних предани-ях и сегодня рассказывается о Балар Бвйманн, или "Балоре Могучий Удар". Замок Балора - причудливой формы утес на острове Тори. Этот остров у побережья Донегала в древ-ности служил форпостом фоморов на земле, тогда как их главные владения находились в леденящих пучинах моря.

Однако среди легенд, утверждающих, что фоморы име-ли ужасный вид, встречаются и некоторые исключения. В частности, в Харлейском манускрипте (XV в.), храня-щемся в Британской библиотеке, один из их вождей, Элатхан, описан как весьма величественное создание - этакий мильтоновский князь тьмы. "Это муж прекрасного сложе-ния, - говорится в манускрипте, - с золотистыми кудря-ми до плеч. На нем красуется плащ на золотом шнурке, надетый поверх куртки, расшитой золотыми нитями. На шее у него сверкают пять золотых ожерелий, а на груди сияет самоцветными камнями золотая брошь. В руках у него два серебряных копья с бронзовыми заклепками, а меч его украшен золотой насечкой и имеет золотую рукоять". Его имя - Брес, что означает "прекрасный", и, насколько нам известно, в Ирландии все красивое, будь то равнина, кре-пость, укрепление, эль, факел, женщина или мужчина, принято сравнивать с ним и говорить: красив, как Брес.

Балор, Брес и Элатхан - три главных фоморских пер-сонажа, лучше всего знакомые нам, несмотря на окуты-вающую их дымку седой древности; однако они не являют-ся ни единственными, ни самыми ранними из фоморов. О Других нам не известно практически ничего, кроме не-скольких имен этих предков гэльских гигантов. То же можно сказать и о гэльских богах. Те из них, чьи имена мы знаем, тоже, разумеется, не были сиротами, но имена их отцов - не более чем бледные тени, едва способные спас-ти из пропасти забвения персонажей, которые их носят. Наиболее архаическое божество из всех известных нам - это сама Дану, богиня, давшая имя целому клану небожителей, - Туатха Де Дадаан. Другие варианты ее имени - Ану или Ана [1]; они увековечены в названии двух широко известных горных вершин в окрестностях Килларни, кото-рые, впрочем, в наши дни именуются просто "Сосцы", а в древности их название звучало как "Сосцы Аны". Ану (Дану) почиталась как матерь всего живого; "она привыкла заботиться обо всех богах", - пишет анонимный автор комментариев (IX в.) к Словарю ирландских богов, созда-ние которого приписывают Кормаку, королю-епископу Хасела. Муж богини нигде не назван по имени, однако по аналогии с мифологией бриттов можно предположить, что им был Байл, фигурирующий в гэльских преданиях в каче-стве бога Аида, то есть подземного царства, нечто вроде кельтского Плутона, от которого появились на свет первые люди. Сама Дану, по всей видимости, представляет олице-творение земли и ее плодородных сил, и в этом качестве ее можно сравнить с греческой богиней Деметрой. Все ос-тальные боги, по крайней мере по титулу, считались ее детьми. Величайшим из них почитался Нуада по прозвищу Аргетламх, что означает "Муж с серебряной рукой". Он выполнял роль гэльского Зевса, или Юпитера, а также бога войны, поскольку у всех примитивных народов, для которых победа в войне почиталась главным проявлением ми-лости небес, бог войны неизменно занимал главенствующее положение в их пантеоне. Аналогичным образом галль-ский бог Камул, имя которого означает "небеса", всегда отождествлялся римлянами с Марсом. Можно вспомнить и другие примеры. Этот бог обладал непобедимым мечом, одним из четырех главных сокровищ клана Туатха Де Дада-ан, двойным повелителем которого он считался. Нет ника-ких сомнений, что Аргетламх был одним из главных богов; как у гэлов, так и у бриттов, поскольку его имя постоянно встречается в топонимах на всей территории Британских островов, которые, по-видимому, были завоеваны кельта-ми при его активной поддержке. Мы можем представить

[1]"В Мунстере особенно почиталась богиня богатства и процветания по имени Ана; от этого имени происходит название Два Сосца Аны в Луахайр Дегад". Из книги "Койр Анманн" ("Выбор имен"), старинного трактата XVI в.

его этаким кровожадным Марсом, упоенным битвой и жестокостью; его культ, как и культы его галльских "кол-лег", Тевтата и Хесуса, о которых повествует в своей поэме "фарсалия" римский поэт Лукан, сопровождались челове-ческими жертвоприношениями, которыми грозный бог щедро делился со своими спутницами. Те, насколько мы можем судить, нисколько не уступали в кровожадности ему самому или галльскому Таранису, чей культ был "ничуть не милосерднее, чем культ скифской Дианы" и который за-мыкает лукановскую триаду, являя собой вполне подходя-щего компаньона "не знающему жалости Тевтату" и "ужас-ному Хесусу". К числу столь же воинственных богинь относились пять божеств: Фи, "злобная", Нимэйн, "ядовитая", Бадб, "неистовая", Маха, персонификация битвы. Самой главной из них почиталась Морриган, или Морригу, то есть "великая королева". Эта верховная гэльская богиня войны, напоминающая свирепую Геру, по всей вероятнос-ти, символизировала луну, которая, согласно представле-ниям древних народов, возникла раньше солнца. Культ луны сопровождался магическими обрядами и кровожад-ными ритуалами. Ее изображали облаченной в воинские доспехи и держащей в руке два копья. Ее боевой клич, по-добно кличу Ареса и Посейдона в "Илиаде", был громким и грозным, словно крик десяти тысяч воинов. Великая ко-ролева всегда - на войне, среди богов или простых смерт-ных, появлялась либо в своем подлинном облике, либо в своих излюбленных личинах - в образе черной вороны или серого ворона. В одной из старинных поэм рассказы-вается, как она возбуждает боевой дух воина:

Над головой его вопила,
Подскакивала и металась ведьма,
Паря над копьями и над щитами;
О, то была седая Морригу1.
Эта поэма посвящена битве при Маг Рат.

Помимо нее, среди воинов появлялись и прочие во-ительницы, Фи, Нимэйн, Бадб и Маха, и, охваченные исступлением битвы, вдохновляли их на новые подвиги. Иног-да все эти фурии скрывались под общим именем Бадб. Рас-сказ о битве при Клонтарфе, в которой Брайан Бору высту-пил в 1014 году против норвежцев, приводит жестокую картину событий, происходящих, по верованиям гэлов, в мире духов, когда шум битвы начинал утихать и кровь во-инов лилась рекой. "И тут появилась дикая, неистовая, кровожадная, злобная, мстительная, неумолимая, мрачная, воинственная, жестокая Бадб, с дикими воплями носив-шаяся у них над головами. За ней явились сатиры, и духи, и эльфы, и призраки долин, и всяческие колдуны и обо-ротни, и отвратительные демоны земли и воздуха, и дья-вольские привидения; все они взывали к воинам, призывая их собрать все свое мужество и сразиться с ними. Когда же битва окончилась, они принялись бродить среди павших воинов; отрубая головы убитых, они называли их "урожаем Махи". Эти мрачные создания воинственной фантазии об-ладали удивительной живучестью. В то время как Нуаду, верховный бог войны, довольно рано исчез из гэльского пантеона, пав от рук фоморов в грандиозной битве между богами и фоморами, Бадб и Морриган, вместе с прочими кельтскими божествами, благополучно дожили до конца Средних веков. Точнее говоря, они уцелели и до наших дней в мире суеверий и сверхъестественных созданий, зна-комых всем кельтоязычным народам, где действует их аватара [1] - серый ворон.

Величайшим после Нуаду богом был Дагда, имя кото-рого, по мнению некоторых исследователей, означает "Доб-рый бог", или "Пламя бога". В старинном ирландском трак-тате "Выбор имен" рассказывается о том, что Дагда был богом земли; у него был котел под названием "Неиссякаю-щий", в котором каждый находил себе пищу в соответст-вии со своими заслугами, и поэтому никто никогда не ос-тавался им недоволен. Была у Дагды и живая арфа, Уаитни. Когда бог играл на ней, времена года шли установленным

Аватара (миф. инд.) - реальное воплощение божества в материаль-ном мире.

чередом: весна следовала за зимой, лето сменяло весну и уступало место осени, которая, в свою очередь, сменялась зимой. Дагда, считавшийся большим любителем и неутоми-мым поедателем овсяной каши, служил отражением примитивного сознания архаичных народов, питавшихся в ос-новном зерном. В древнем предании о второй битве при Маг Туиред, сохранившемся в составе Харлейского ману-скрипта, дано описание одеяния бога. На нем была корич-невая рубаха с широким вырезом на вороте, едва прикры-вавшая его бедра, а поверх нее - широкая накидка, ниспа-давшая с плеч. На ногах у него были башмаки из конской шкуры волосом наружу. Он повсюду таскал или, лучше сказать, возил за собой на колесе восьмизубую боевую па-лицу, настолько большую и тяжелую, что поднять ее могли только восемь сильных мужчин, а само колесо, когда бог взваливал на него палицу, оставляло глубокую борозду, на-поминавшую границы между владениями. Седоголовый старик, неутомимый поедатель овсяной каши, он именно ей был обязан своей славой непобедимого воина. В битве между богами и фоморами Дагда совершил славные подви-ги; так, однажды он захватил в плен однорукое, стоногое и четырехголовое чудовище по имени Мата, приволок его к "камню Бенна", что неподалеку от Войн, и там убил его.

Матерью сына Дагды, Оэнгуса, была Боанн (Войн). Войн ассоциируется с легендой о реке Войн, которой, по свидетельству Лейстерской книги, она не только дала имя, но и создала ее. Прежде на ее месте был ручей, так назы-ваемый ручей Троицы, скрывавшийся в тени девяти вол-шебных кустов орешника. На этих кустах росли орехи тем-но-малинового цвета, обладавшие волшебным свойством: тому, кто сумеет сорвать их и тотчас съесть, открывались таинственные познания о сущности мироздания. Эта ле-генда, по всей видимости, представляет собой гэльский ва-риант древнееврейского мифа о древе познания добра и зла. Привилегией знать эти тайны пользовался лишь один вид существ - божественные лососи, обитавшие в ручье и тотчас проглатывавшие орехи, как только те падали с вет-вей орешника в воду, и поэтому знали все и обо всем. Отсюда пошло выражение "вещие лососи". Всем прочим, в том числе и верховным богам, было строжайше запрещено приближаться к этому месту. И лишь Войн, движимая не-преодолимым любопытством, присущим всем женщинам, осмелилась нарушить этот запрет богов. Но едва она при-близилась к ручью, его воды поднялись, двинулись на дерз-кую и всей своей мощью обрушились на нее. Войн удалось спастись, но воды больше не вернулись в прежнее русло. Они стали рекой Войн, а что касается знаменитых обитате-лей ручья, вещих лососей, то они с тех пор вечно кружат и кружат в речной глубине, напрасно пытаясь найти на дне волшебные орехи. Одного из этих волшебных лососей однажды поймал и съел знаменитый Финн Мак Кумхэйл, чем и объясняется обретенный им дар всеведения (см. главу 15, "Финн и фианы"). Такие объяснения причин воз-никновения рек - излюбленный прием ирландских ле-генд, отражающий присущее кельтам почтительное отно-шение к поэзии и знанию, в сочетании с предостережени-ем, что к такому месту нельзя приближаться без страха. В преданиях, в частности, в тексте Лейнстерской книги, рассказывается о ручье Шеннон, который, как и Войн, рассвирепев, вышел из берегов и бросился вдогонку за дерзкой нимфой по имени Сионан, дочерью Лодана, сына бога моря Лира. Сионан направилась к другому ручью, ко-торый носил название "ручей Коннлы" и протекал глубоко в морской пучине, то есть, другими словами, в стране Мо-лодости. "Это тот самый ручей, - гласит предание, - у ко-торого растет орешник, дающий мудрость и вдохновение, а также орешник поэтического искусства; на этих кустах в один и тот же час появляются листья, цветы и орехи, до-ждем падающие в воду, отчего в ручье поднимается волна цвета королевского пурпура". В рассказе, описывающем приближение Сионан к ручью, ничего не говорится о тех обрядах или ритуалах, которые она по незнанию не совер-шила, но сердитые волны набросились на нее, накрыли с головой и выбросили на берег Шеннона, где она и умерла, оставив реке свое имя. Этот миф об орешнике вдохновения и познания, а также образы бурных волн проходят через все ирландские легенды. Это с проникновенной чуткостью выразил ирландский поэт А.Е. Расселл в следующих стро-ках:

В лесу дремучем, на холме там хижина стоит;
Небесным звездам и ветрам сей дом всегда открыт;
Сюда и заяц забежит, и ветерок впорхнет,
Покинув свой небесный трон, с заоблачных высот.

Когда же солнце озарит багрянцем небосвод,
Я знаю: то святой орех земле дарует плод
Из звездных россыпей, упав у Коннлы над ручьем;
Бессмертная вода его хранит в краю глухом.

Когда же дремлет ночь в росе и мир смиренно глух,
Мысль, повергающая в дрожь мой беспокойный дух -
Пурпурный плод с благих небес, колеблющих эфир,
И с древа жизни, чьи плоды объемлют целый мир.

У Дагды было семеро детей, из которых наибольшей известностью пользуются Бригита, Оэнгус, Мидхир, Огма и Бодб Дирг (Бодб Рыжий). Из числа его детей более всех прославилась Бригита: ее знают даже те, кто и понятия не имеет о кельтской мифологии. Первоначально она счита-лась богиней огня и очага, а также покровительницей поэ-зии, которую древние гэлы считали нематериальной, сверхъестественной формой огня. Однако раннехристиан-ские миссионеры сумели навязать языческой богине роль христианской святой, и она, будучи канонизирована, полу-чила широкую популярность под именем св. Бриджит или Брайд (см. главу 16 "Упадок и падение богов").

Оэнгуса называли также Мак Ок, что означает "сын молодости" или, возможно, "молодой бог". Он, пожалуй, наиболее очаровательное создание кельтской мифологии, своего рода гэльский Эрот, вечно юный образ любви и красоты. Как у его отца, у Оэнгуса была арфа, но только не из ДУба, как у самого Дагды, а из золота, издававшая настоль-ко нежные и сладостные звуки, что услышавший ее не мог удержаться, чтобы не последовать за молодым богом. Его поцелуи стали птичками, незримо порхающими между парнями и девушками Эрина, щебеча им на ухо сладкие слова любви. Оэнгус тесно связан с берегами р. Войн, где некогда высился его сказочный дворец и где до сих пор рассказывают множество легенд о его подвигах и приклю-чениях.

Мидхир, также герой целого ряда легенд, по всей веро-ятности, был богом подземного царства, кем-то вроде эль-ского Плутона. В этой ипостаси он был связан с островом Фалга (это название, относящееся к острову Мэн, сохранилось до наших дней), на котором у него были три вол-шебные коровы и столь же волшебный котел. Кроме того, он был обладателем "Трех журавлей отказа и уверток", ко-торых мы вправе считать олицетворением "ловких уловок". Эти журавли всегда стояли на страже у дверей его дома, и, когда к ним приближался человек, ищущий прибежища, первый журавль кричал: "Не подходи! Не подходи!", вто-рой добавлял: "Уходи прочь! Уходи прочь!", а третий под-хватывал: "Проходи мимо! Проходи мимо!". Однако вер-ных птиц похитил у Мидхира Этхирн, алчный и завистли-вый поэт, коему они, несомненно, подобали куда больше, чем их первому хозяину, который никогда не был богом-плутом или обманщиком. Напротив, Мидхир всегда пред-стает в образе жертвы плутов, безжалостно обманывающих его. Бог Оэнгус отнял у него жену, Этэйн (см. главу 11 "Боги в изгнании"), а его коровы, котел и прелестная дочь Блатнад стали добычей дерзких героев и полубогов из свиты короля Конхобара в золотой век Ольстера.

Огма, называемый также Кермэйт, что значит "медоус-тый", был богом литературы и ораторского искусства. Он женился на другой Этэйн, дочери Диан Кехт, бога врачева-ния, и имел от нее семерых детей, сыгравших более или менее заметные роли в мифологии гэльских кельтов. Одно-го из них звали Туиреанн; трое его сыновей убили отца бога солнца, и им было приказано уплатить самый огром-ный за всю историю выкуп, по сравнению с которым все сокровища мира - ничто (см. главу 8 "Гэльские аргонав-ты")- ДРУГОИ сын> Кэйрбр, стал профессиональным бардом Туатха Де Дадаан, а трое других некоторое время правили кланом богов. Будучи покровителем литературы, Огма, ес-тественно, считался и создателем знаменитого кельтского алфавита огам. Огам - древнейшая форма письменности, возникшая в Ирландии и распространившаяся по всей тер-ритории Великобритании. Надписи, сделанные огамским алфавитом, обнаружены в Шотландии, на острове Мэн, в Южном Уэльсе, Девоншире и в Силчестере, Гемпшире, древнеримском городе Каллева Аттребатум. Это письмо предназначалось для надписей на вертикальных каменных столбах и стенах. Знаки, обозначающие буквы, представля-ли собой точки или наклонные зарубки. Основные буквы алфавита огам таковы:

Позднее, в рукописных текстах, эти знаки поменялись местами и стали располагаться на горизонтальной линии, над и под ней, а гласные стали обозначаться короткими черточками вместо зарубок, например:

Выразительный образец надписи на алфавите огам - текст на колонне с небольшого мыса возле Данмор Хед в западном Керри. Эта надпись, читаемая по горизонтали, гласит:

то есть

"Эрк, сын сынов, или Эрка (потомок) Модовинии".

Истоки этого алфавита остаются неясными. Некоторые исследователи относят его к глубокой древности, а другие считают, что он возник уже после появления христианства в Ирландии. Однако в любом случае не вызывает сомне-ний, что он возник на основе латинского алфавита, и, сле-довательно, его создатели были знакомы с последним.

Помимо своей функции покровителя литературы, Огма был еще и богатырем или, по крайней мере, сильнейшим среди профессиональных силачей клана Туатха Де Дадаан. Он носил титул "Грианайнех", что означает "солнцеликий"; этим титулом он был обязан своей сверкающей внешности.

Последний из наиболее известных отпрысков Дагды - Бодб Дирг, Бодб Рыжий, играющий куда большую роль в поздних легендах, чем в более ранних. Именно он уна-следовал от отца титул короля богов. Бодб Рыжий тесно связан с югом Ирландии, особенно с горами Гэлти и Луг Дирг, где у него был знаменитый сидх - подземный дво-рец.

Посейдоном клана богов Туатха Де Данаан был бог по имени Ллир, или Лер, но нам известно о нем очень немногое, особенно по сравнению с его знаменитым сыном, Манан-наном, величайшим и самым прославленным из его многогочисленного потомства. Мананнан Мак Лир (то есть Ма-наннан, сын Лира. - Прим. перев.) был прежде всего пат-роном мореплавателей, которые почитали его как "бога нагорий", покровителя торговцев, считавших его старей-шиной своей гильдии. Его излюбленными местами были остров Мэн, которому он дал свое имя, а также остров Арран в Фирт оф Клайд, где у него был роскошный дворец под названием "Яблоневый Эмэйн". У Мананнана было немало знаменитых видов оружия, в частности, два копья, прозванных Желтое древко и Красный дротик, меч по про-звищу Мститель, который не переставал сокрушать врагов, а также два других меча, именовавшиеся Большой демон и Малый демон. Была у него и большая лодка по прозвищу Метла волн, которая двигалась сама собой, доставляя свое-го хозяина куда он только пожелает, и огромный конь по кличке Роскошная Грива, обгонявший весенние ветры и молнией мчавшийся как по суше, так и по волнам. Ника-кое, даже самое грозное оружие не могло пробить его вол-шебную кольчугу и заколдованный панцирь, а на его шле-ме ослепительно сверкали два магических самоцвета, ярких, как солнце. Он даровал богам мантии, делавшие их невидимыми, как только те пожелают, и кормил их своими собственными поросятами, которые возрождались быст-рее, чем гости успевали съесть их. Именно из них он, без сомнения, повелел приготовить угощения на своем знаме-нитом Вечном Пиру, так что гости, отведавшие их, никогда не старились. Таким путем слуги богини Дану навеки со-храняли молодость, а эль бога-кузнеца Гоибниу делал их неуязвимыми для врагов. Считалось, что и сам Мананнан, и все остальные боги тоже должны были получить особое благословение, чтобы приобщиться к источнику вечной Жизни. Вплоть до самых последних дней бытования ир-ландского героического эпоса это сияющее божество не сходило с его страниц; не забылось оно и сегодня.

Гоибниу, этот гэльский Гефест, посредством своего волшебного эля делавший неуязвимым племя богини Дану, сам ковал для него доспехи и оружие. Не кто иной, как он, с помощью бога-плотника Лухтэйна и бога-медни-ка Крейдхна, изготовил доспехи для богов клана Туатха Де Данаан пред решающей битвой с фоморами. Столь же ак-тивно помогал ему и Диан Кехт, бог врачевания, имя кото-рого, судя по объяснениям в "Выборе имен" и в "Словаре" Гормака, означало "бог здоровья". Именно он некогда спас Ирландию и имеет косвенное отношение к происхожде-нию названия реки Бэрроу. Морриган, свирепая супруга этого небесного бога, родила сына столь ужасной наруж-ности, что собственный врачеватель богов, предвидя гряду-щие беды, посоветовал предать его смерти. Так и было сде-лано; и когда Диан Кехт вскрыл сердце бога-младенца, он обнаружил в нем трех змей, способных, если бы врачева-тель своевременно не вмешался, вырасти, достичь гигант-ских размеров и проглотить всю Ирландию. Диан Кехт, не теряя ни мгновения, умертвил змей и предал их огню, ибо он опасался, что даже мертвые тела их могут причинить зло. Более того, он собрал их пепел и высыпал его в бли-жайшую реку, ибо его не оставлял страх, что и пепел их представляет опасность; так оно и оказалось, и, как только он высыпал пепел в воду, она буквально закипела, так что в ней тотчас погибло все живое. С тех пор река и зовется Бэрроу ("кипящая").

У Диан Кехта было несколько детей, двое из которых унаследовали дело отца. Их звали Мидах и его сестра Эйр-мид. Кроме них, у него была и другая дочь, Этэйн, которая вышла замуж за Огму, и трое сыновей, которых звали Киан, Кете и Ку. Киан был отцом Этхлина, дочери Балор-фоморки, сын которой стал символом вечной славы гэль-ского пантеона, его Аполлоном, богом солнца. Конечно же, это был Луг, прозванный Ламхфада, что означает "Длинные Руки" или "Стреляющий далеко". Однако изо-бражается он не с луком, как Аполлон у греков, а с пра-щой, с помощью которой Луг совершал свои подвиги.

Его почитатели, увидев в небе радугу, вспоминали об этом страшном оружии; даже Млечный Путь кельты назы-вали "Цепь Луга". Было у Луга и волшебное копье, кото-рое, в отличие от пращи, богу не было нужды постоянно держать в руках, ибо копье это было... живым и отличалось ненасытной жаждой крови, так что успокоить его можно было, только погрузив его наконечник в усыпляющий от-вар из толченых листьев мака. Почуяв приближение битвы, копье просыпалось, начинало рваться и метаться на ремен-ной привязи и, разорвав ее, устремлялось прямо на ряды врагов. Еще одним атрибутом бога был волшебный пес, о котором в старинной поэме (ее авторство приписывается одному из героев-фианов по имени Каоилти), сохранив-шейся в составе Лисморской книги, рассказывается сле-дующее:

Тот достославный пес
Непобедимым был на поле брани;
Он был дороже всех сокровищ,
Носясь по полю огненным клубком.

Тот пес был знаменит особым даром
(А дар тот был превыше всех других):
Лишь стоило ему в ручье омыться,
Как воды в нем текли вином и медом.

Этого волшебного пса, а также волшебное копье и не-съедаемых поросят Мананнана добыли для Луга сыны Туи-реанна, отдав ему их в качестве уплаты части того громад-ного штрафа за кровопролитие, который он наложил на них за убийство ими своего собственного отца, Киана (см. главу 8 "Гэльские аргонавты"). В одном из преданий рас-сказывается, что бог Луг имел почетное прозвище Йолд-анах, что означает "Повелитель всех искусств" (см. главу 7, "Возвышение бога Солнца").

Разумеется, мы упомянули лишь о некоторых наиболее значительных божествах гэльского пантеона, о древних богах и богинях, соответствующих таким фигурам элли-нистического Олимпа, как Деметра, Зевс, Гера, Кронос, дфина, Эрот, Аид, Гермес, Гефест, Эскулап и Аполлон. у всех этих кельтских богов были многочисленные потом-ки, некоторые из них играют важную роль в героических циклах "Красной Ветви Ольстера" и преданиях о фианах. Кроме них, существовало необозримое множество второ-степенных божеств, стоявших примерно в таком же отно-шении к верховным богам, как старейшины или воины племени - к своим вождям. Большинство из них, по всей вероятности, представляло собой местных божков различ-ных кланов; это были те самые боги, которыми клялись герои этих кланов. Вполне возможно, что многие из них некогда были божествами туземных жителей; таковы ибе-рийские боги Нет, Ри или Рои, Корб и Бетх; однако они не сыграли сколько-нибудь заметной роли в легендах о богах гэльского пантеона

Если вы пришли сюда с поисковика и не видите верхнего фрейма с меню, выйдите на главную страницу